Был у нас в "экспедиции" Слава Грязнов. Хороший специалист и хохмач.
Раннее утро. Уже очень жарко, ни о какой утренней свежести нет и речи – очень высокая влажность. В Ахтубинске холера, работы нет, уехать невозможно, спирта хоть залейся... За столом, в одних трусах, сидит похмельная четвёрка мужиков и мучительно пытается расписать очередную "пулю". Играли всю ночь, вернее пытались играть...
На кровати в углу храпит под скомканной простынёй пятый. Ночью товарищ принял лишнего и сладко спит, несмотря на жару. Мы посматриваем на него с нехорошей завистью.
На столе, кроме разведённого спирта, нехитрая закуска: подсохший хлеб, завявшие овощи, тарелка жареной рыбы и литровая банка самодельной кабачковой икры. Слава встаёт, подходит к спящему, тихонько стягивает простынку, оттягивает резинку "семейных" трусов и аккуратно вываливает в трусы всю банку кабачковой икры. После чего заботливо прикрывает спящего простыней, садится к столу и повышает голос: "Что за вонь? Обосрался кто, что ли?" Мы дружно поддерживаем...
Спящий просыпается, делает движение тазом и тихонько суёт руку под простыню... Медленно продвигает руку в трусы, также медленно вытягивает её к носу и принюхивается... Гоголевская немая сцена, потом мужик с рыком вскакивает, а Славка, не дожидаясь плюхи, выскакивает в окно. Мужик, подхватив стоявший в углу топор, вылетает во двор и гонится за Славкой с рёвом: "Убью!.." Из "семейных" трусов мужика валится кабачковая икра. Немногочисленные зрители катаются по земле.
Я старался не отставать. Рукодельничал. Мои подсвечники из красной меди пользовались успехом.
Смежники утилизировали старые ракеты. Разбирали твердотопливные двигатели и вынимали прессованный порох. Этот порох представляет из себя "макаронины" разного диаметра, цветом напоминающие гетинакс или бакелит.
Я очень аккуратно распилил порох и склеил из него... большую пепельницу, которую поставил на железный стол в ангаре, за которым ели и играли в "козла". Пепельница получилась красивой и ёмкой. У неё были даже подставочки, на которые можно было положить папиросу.
За несколько дней пепельница наполнилась окурками. Порох не загорался, даже когда об него гасили сигареты... А потом кто-то положил горящую сигарету на подставочку... Рвануло?! Не-а. Просто порох очень-очень быстро сгорел. Но мужики железную дверь в ангаре вынесли. Я два дня на площадке не появлялся: боялся – пришибут.
В Ардагане шёл ремонт домиков ИТР и нас переселили к "народу", в "гостиницу Савой". Это был длиннющий барак с комнатами на две стороны. Жили дружно. Я каждые выходные ездил с "микоянами" на охоту. Пустым возвращался редко.
Время перед ноябрьскими праздниками – мы едем "на побывку". Я возвращаюсь с охоты с зайчиком и двумя мелкими лисичками – корсачками. Ободрал добычу, отдал зайца ребятам готовить, сам пошёл в душ. Только голову намылил – появляется Грязнов: "Серафим! Ты куда лисьи тушки дел?" "В овраг бросил. А тебе зачем?" "Потом узнаешь".
На завтра улетать. Подходит Грязнов: "Тебе осетрина нужна?" "Не откажусь. Сколько должен?" "Это я тебе должен. Я твоих лис за зайцев выдал и на осетрину у (называет нехорошего человека – страшного жмота) обменял!" "Так они же вонючие!" "Ни хрена. Я их в целлофан замотал и в морозилке заморозил!.."
Поехали на рыбалку, на ночь поставили "завозуху" на осетра. Утром видим – сидит. Начали выбирать, а полуторапудовый осётр запутался в леске и вышел к берегу хвостом вперёд. Дядя Миша берёт топор, становится, расставив ноги, над осетром и х-х-р-р-ясь его по башке!
Осётр выгибается в дугу и бьёт дядю Мишу пониже спины... Дядя Миша лёгкой ласточкой летит через голову осетра в воду и орёт благим матом: два здоровенных крюка от "завозухи" втыкаются ему в поясницу. Всем весело, а дядя Миша булькает... Вытащили дядю Мишу, пропихнули крючки насквозь, обкусили жало, вынули и залили всё спиртом. И во внутрь тоже.
Едем с охоты поздней осенью. В кузове фургона, на влажной соломе, вповалку человек 15 поддатых мужиков. "Серафим! Пить будешь?" "Так закуски нет!" "А под баранинку?" "?!" Отворачивается рукав меховой куртки, прижигается сигаретой... "Смак!" Я отказываюсь. Снисходительное: "Слабак!"
Спирта было море разливное. Особенно у "микоянов", когда они пригнали Е-155. К выходным вывозили две двадцатилитровых молочных фляги. На КП старшему караула наливали десятилитровый "солдатский" чайник. На этом погорел мой приятель, начальник микояновской экспедиции, Иван: приехали проверяющие, а половина караула висит на шлагбауме, как мокрые портянки.
Памятник Су-17 в Ахтубинске. Фото: Википедия. Автор: Katalinks